24 октября День приезда и первые «пистолетики» 25 октября Утро Тренировка в Изумруд Мостовской район Ужин после тренировки 26 октября, приезд Руссова и Зотова Утро, завтрак перед тренировкой. Хаш Руссова Утренний комплекс перед вибрационной тренировкой вокруг стола Но первый блин оказался комом и в Отрадной в Термопарке всё обламалось, у них сломалась соляная пещера! Соляная […]

Вопрос: (Astor, 2002) Здравствуйте! Прежде всего, Разрешите представиться: Владимир Спиридонов, 25 лет, г.Пенза. Занимаюсь Айкидо с 1994 года. Несколько месяцев назад обнаружил этот сайт и форум, и с тех пор практически каждый день изучаю его материалы, особенно архивы . Уже нашел очень много полезного для себя, и, думаю, найду еще больше. Большое спасибо всем, кто […]

ГЕРОЙ — человек, которым восхищаются за храбрость, благородство и т.д., центральное действующее лицо романа, пьесы или художественного фильма.   Когда я был маленьким, у меня было много героев: Александр Медведь, Владимир Высоцкий, Брюс Ли, Валерий Харламов, Мухаммед Али, Джин Симмонс, один из моих первых настоящих тренеров по Боевым Искусствам Алексей Коротяев. Это были люди, которых […]

Когда большинство любителей боевых искусств думает об АЙКИДО, им представляется некое боевое искусство мира и гармонии. Боевое искусство, ориентированное на защиту, почти не использующее в своём арсенале удары руками и ногами. У них возникают ассоциации с религией СИНТО, каллиграфией СЁДО, обрядом очищения холодной водой МИСОГИ и прочие полу загадочные атрибуты Восточного «завёрнутого» восприятия любви и […]

Интервью с Абэ-сэнсэем было дано мне и Мацуоке Харуо-сэнсэю 2 апреля 1999 года. Александр Смирнов Александр Смирнов (АС): Сэнсэй, Сколько Вам было лет, когда Вы начали заниматься каллиграфией? Абэ Сэйсэки-сэнсэй (АСС): Это было 1934 году, когда мне было 19 лет. И начал я заниматься каллиграфией из-за своих родителей. Девичья фамилия моей матери была Фудэ (по-японски […]

О ритме, времени, паузах, намерениях, чужих ошибках и о том, почему настоящий мастер иногда успевает сделать всё раньше вас, хотя, сука, даже не торопится. Братцы, сегодня у нас разговор об одной из тех вещей, которые в японских боевых искусствах присутствуют буквально повсюду, но о которых на тренировках говорят удивительно мало. Во всяком случае, говорят мало […]

Когда мы начинаем заниматься каким-нибудь искусством — не обязательно японским — нам поначалу очень хочется показать, чему мы научились. Это естественно. Мы стараемся продемонстрировать технику. Удивить окружающих. Показать силу. Красоту. Виртуозность. Потом, если нам повезёт с учителями и хватит терпения, постепенно приходит понимание, что демонстрация мастерства и само мастерство — не одно и то же. И что способность не делать лишнего иногда оказывается куда труднее, чем способность сделать нечто сложное. Но чтобы не делать лишнего осмысленно, надо сначала научиться делать необходимое. Много раз. Очень много раз. До тех пор, пока движение, слово, линия или форма не обретут внутреннюю убедительность. И если в результате получится что-то действительно хорошее, оно, возможно, уже не будет нуждаться в специальных объяснениях своей исключительности.

Сразу скажу: с названием у нас будет отдельное удовольствие. Потому что ТИГИРИКИ — один из тех случаев, когда японский язык предлагает не только оружие, но и довольно ехидный комментарий к человеческой глупости. Причём комментарий настолько ахуительный, что японцы даже сделали из него театральную пьесу.

呼吸力 — КОКЮ:-РЁКУ. Не таинственная сила, которая приходит к человеку вместе с умением правильно произносить японские слова. А предмет очень серьёзной, очень долгой и, как мне представляется, бесконечно интересной работы. И если однажды окажется, что для выполнения давно знакомого движения нам больше не требуется прежнего количества усилий, не стоит немедленно объявлять о собственном просветлении.

Когда мы говорим о японском оружии, очень легко увлечься его изяществом. Красивые КАНДЗИ. Красивые КАТА. Красивые названия. Красивые легенды. Красивые фотографии музейных предметов. А потом появляется КАНАСАЙБО:. И вся эта красота вдруг приобретает совершенно иной масштаб. Потому что перед нами предмет, который в определённых исторических формах мог быть весьма грубым. Тяжёлым. Неудобным. Требующим физической силы. И при этом вполне осмысленным.

И, пожалуй, здесь японское старое оружие начинает становиться по-настоящему интересным. Потому что меч легко понять. Меч выглядит как меч. Он сообщает о себе заранее. А такие вещи, как ТЭССЭН, КИСЭРУ, ЯТАТЭ и НЁИ, заставляют задавать другой вопрос: КОГДА ПРЕДМЕТ СТАНОВИТСЯ ОРУЖИЕМ? Когда его выковали? Когда его назвали оружием? Когда японо-человек засунул его за ОБИ? Когда возник конфликт? Или только в тот момент, когда изменился способ движения руки? Хуй его знает. Подозреваю что если ответ где-то и есть, то он один хуй окажется неоднозначным. Потому что оружие — это не только железо. Это: ПРЕДМЕТ + ТЕЛО + НАВЫК + СИТУАЦИЯ + НАМЕРЕНИЕ. Уберите любой компонент — и смысл меняется.

Братцы, если у вас найдётся минут двадцать тишины, устройте себе как-нибудь такое знакомство с香 КО:. Одной палочки хватит. А когда она догорит, не спешите объявлять окончательный вердикт. Иногда самое интересное остаётся в комнате чуть позже.

В прошлый раз мы рассматривали 手慣らし ТЭНАРАСИ — предмет, в котором японцы постепенно избавились от всего необязательного, пока от веера не осталась тяжёлая палка. Сегодня будет обратный процесс. Берём совершенно мирную бытовую вещь. Засыпаем табак. Раскуриваем. Сидим себе спокойно. А потом японец смотрит на неё и думает: А ведь ею ещё и пиздануть кого-нибудь очень удобно. Хе-хе-хе.

Современные японские изготовители так и определяют 手慣らし鉄扇 ТЭНАРАСИ-ТЭССЭН: предмет, вырезанный или выкованный из дерева либо железа в форме закрытого веера. Такие вещи сегодня продолжают делать как оружейно-тренировочные предметы. Один современный японский образец имеет длину около 30 см, максимальную ширину около 35 мм, толщину около 14 мм и — внимание — массу примерно один килограмм.

Потому что если современному человеку сказать «железный веер», он обычно воображает нечто вроде обычного складного веера, только целиком выкованного из железа. Весом килограмма три. Раскрыл — обмахнулся — вывихнул кисть — умер от жары.